Дата записи: 04.11.2017

Богданова Римма Николаевна

Расшифровка аудиозаписи беседы с первостроителем города Качканара

1937 г.р., пенсионерка. С июля 1957 года по 1960 год работала путеукладчицей на строительстве железнодорожной ветки Чекмень-Качканар, соединившей молодой город с «большим» миром.

Богданова Римма Николаевна

Римма Николаевна, расскажите, откуда Вы родом?

Я родилась под Архангельском в 1937 году, Плесецкий район. Родители отца были очень богатые, выстроили большой дом. Мать была сиротой, с 8 лет в няньках. А отец был очень грамотный, выучился на ветеринарного врача. В 1941 году отца забрали на фронт, а нас с мамой эвакуировали, Архангельск бомбили в то время сильно.

А сколько вас детей в семье было?

Трое. Одна сестренка Светлана умерла от голода в первый год войны. У матери случился стресс и её поместили в психиатрическую больницу, а нас — в детдом. После войны уже её отпустили, и она нас забрала, и жить мы стали в деревне на реке Емца. Однажды мы с мамой шли из Кандалакши домой пешком, а возле дороги работали пленные немцы. Я тогда удивлялась, почему они не сбегают? А куда бежать-то было: сопки кругом да два-три дерева. Немцы старые и молодые работали с каёлками. У мамы хлеб с собой был, а они показывают, что хотят кушать, и мама бросила им хлеб, а мы-то стоим голодные. Она говорит, не бойся Римма, дойдем до вокзала, я вас покормлю. Один из немцев что-то бросил мне, я подняла – оказалось это самодельная тряпичная кукла из портянок. Вместе с мамой после войны мы прожили буквально полгода. Она погибла, попала под поезд, а нас опять отдали в детдом.

А как Вы в Качканаре оказались?

В детдоме мы жили до 15 лет, до 1952 года. А потом нас выпустили на производство. Я счастливая, мне повезло. Некоторых девчонок на острова в Белом море отправили, других на консервный завод, еще кого-то в ателье — одеяла шить, кого-то в лес к лесорубам. А нас, трёх подружек, отправили в город Вычегду, там было трехгодичное училище, где учили на ткачих. Училище только для детских домов, вот я туда и попала. Нас сразу к станку поставили. Оттуда вообще специалисты выходили. Нас заставляли разобрать-собрать станок, начать ткать, и только тогда аттестат давали. Однажды после смены собрали собрание и председатель комсомольской организации говорит, что пришел приказ отобрать 25 человек от района на новостройки. И вот девчонки мои быстро собираются, а меня не отпускают, говорят, ты нам здесь нужна.

А почему вам захотелось уехать?

А я вместе с девчонками хотела быть. Я в детдоме с ними, в училище с ними, и здесь в общежитии тоже с ними, а меня не отпускают. Нет, говорят, нам спортсмены и здесь нужны. А я говорю, не уйду, пока не разрешите уехать. Ну, им надоело ждать — конец рабочего дня — им домой надо идти, они мне говорят, сбежишь ведь оттуда, только опозоришь родное предприятие. А я говорю, не сбегу. В общем, выписали нам эти комсомольские путёвки, и мы отправились на вокзал. Нас с оркестром отправляли, с речами. Привезли нас в Свердловск в Свердловсктрансстрой. А снами парень еще был Витя Белов, активный такой, лет 17-18, за главного у нас был. Нас спрашивают, куда вы поедете: в Алапаевск — старый город или в Качканар — строить новый город. А Витя говорит, конечно же, только в новый город, будем сами себе дома строить. В то время после детдома квартиры не давали. Нас и выпустили-то во всем старом. Из Свердловска мы уже вечером сели на поезд какой-то, или электричку, я не помню. Ехали-ехали, темно, лес кругом, и вдруг поезд останавливается и кондукторша кричит: «Выпрыгивайте!». А куда выпрыгивать: темно кругом, лес, тишина. Она сорвала стоп-кран, и мы стали выпрыгивать. Оказалось, это станция Чекмень. Привели нас в общежитие в 3 часа ночи. Мы и не сразу в темноте заметили, что это просто барак со стенами, но без крыши.

А в каком месяце вы приехали?

Июль 1957-го. Тепло было. Мы приехали, тут же прибежали ребята знакомиться, услышали, что ткачихи приехали. А утром часов в 5-ть пошли трассу рубить.

Не отдохнув?

Да. У них траур был. За три дня до этого Лиду Позднякову убило. Ульяновская ткачиха. Тоже из детского дома. Ее деревом упавшим убило. Мы и пошли в ту бригаду, где она работала, там нам эту историю и рассказали.

Не испугались? Не было мыслей, зачем я сюда приехала? Мыслей вернуться назад не было?

Были конечно, были, такое отчаяние накатило, потому что не знаешь, что тебя ждет впереди. Мы с девчонками это обсуждали, а вот бы убежать и на ткацкой фабрике опять работать. И кто-то это услышал, и стали нас на комсомольском собрании разбирать. Несознательные, мол. Работали от темна до темна, лес топорами вырубали. На работу рано утром выходили, всё в росе кругом. Стукнешь по дереву топором, вся роса на тебя дождём осыпается, холодная, а были мы в кофточках простых, в юбках клеш.

А спецодежду не выдавали?

Потом выдали, а сначала-то не было. Циканов Виктор Владимирович у нас начальником был. Пришел он утром. В черной шинели, с ружьем, сидит, смотрит, улыбается. А у нас Галька Мокина была. Самая маленькая, самая красивая. Он смотрел-смотрел на неё и говорит: « Девушка-девушка, а как вы рубите лес? Высоко берёте, а надо под корень» А Галина-то самолюбивая была, гордо так ему и отвечает, что мол, как хочу так, и рублю. Вы сами-то кто такой, спрашивает. А он и отвечает, что ваш начальник, Циканов. Так и познакомились. Он раньше всех вставал, убегал вперёд, делал насечки, куда трасса пойдёт, чтобы мы в сторону не свернули. А мы лес рубим, палатки за собой тащим. Однажды тащим через болотину, по колено в воде. Смотрим, что-то тяжело стало, а это Галька Мокина замоталась в палатку, не может вылезти.

А кушали вы как?

В основном мы чай кипятили. Покупали кисель, заваривали погуще кипятком, чтобы не варить. Хлеб ели. Магазин был только на станции Азиатская, в 7 километрах от Чекменя. Когда зима пришла, порой до магазина можно было только на лыжах добраться. Ведь все дороги переметало, а техники тогда никакой не было. С водой тоже перебои были, её в цистернах нам подвозили. Так мы зимой снег топили и готовили на нём еду.

Долго на такой еде не проживешь…

Молодые были, сил много было. Однажды заработались допоздна, дождь пошёл. Мне подружка кричит, бросай топор, а то он молнию притянет, а я ей говорю, что я ногу, кажется, топором разрубила в темноте-то. Меня освободили от работы, я в палатке лежала. Врача у нас не было. Девушка одна, Нина, она медицинское училище закончила, ее на отработку к нам отправили. Вот она за мной и ходила. А на Именновском в то время воинская часть стояла, армяне в ней в основном были. Одному я понравилась, стал внимание на меня обращать, стеснительный такой, нерешительный. Так ни на что и не решился.

А баня была?

Бани не было, мылись в речке. Потом трассу закончили, начали железную дорогу строить, тоже ходили на речку мыться, там и комбинезоны свои стирали.

Прорубили вы трассу, что было потом?

Вырубили просеку, дошли до Качканара и обратно вернулись в Чекмень, железную дорогу строить. Шпалы укладывали, рельсы. Всё вручную, из «техники» разве что лошади были. Мой будущий муж, Александр Богданов, бригадиром у нас был.

Давайте восстановим хронологию

В июле 1957 года я приехала в Чекмень, мы рубили трассу. Прокладывать её стали ещё до нас, в 1956-ом. После того, как на месте будущей железной дороги вырубили лес, мы вернулись в Чекмень и тем же путём пошли в Качканар, прокладывая уже железнодорожные пути. А 7 ноября 1958-го пустили первый поезд.

Всё это время жили в палатках?

К зиме нам вагончик уже дали. Бывало, уезжали на работу на целые сутки. Подадут состав со щебенкой, надо разгружать. Вроде бы домой пора, а опять подходит состав, опять разгружаешь. И так всю ночь могли работать. Не отказывались – стыдно было. Тогда все так работали.

Кого было больше – парней или девушек?

Да девчонки в основном. Парней меньше было. Помню, в конце мая 1958-го в посёлке Ис прошла первая комсомольская конференция будущих качканарцев. Мы с Фёдором Селяниным (он тогда комсоргом всей стройки был) туда ехали на машине. Хороший человек был. Весёлый, говорливый. От Качканара на этой конференции девушка выступала, имени её не помню. О чём говорила? Нехватка бетона, других строительных материалов. Вот строим город, говорила, вырубаем зеленые зоны, а ведь надо и о парках, скверах подумать. Нельзя весь лес вырубать! Говорила, что ещё очень много надо сделать: построить больницы, школы, детские сады, клуб.

Были у вас ещё встречи с Фёдором Тимофеевичем?

Да, он к нам в бригаду, в лес приезжал.

Он видел как вы живете, что бани, кухни нормальной нет, что он говорил по этому поводу?

Потерпите миленькие, вот построим новый город, мотористами будете работать. Квартиры у вас всех будут отдельные. Мы верили. Мы так воспитаны были. Когда мы построили железную дорогу до Качканара, а это в ноябре 58-го случилось, нам с мужем дали квартиру по улице Качканарской, 18-й дом, на две семьи. Ох и счастье-то было! Свой угол!

А когда вы замуж успели выйти?

Богданов Саша был родом из Тверской области, так же как и я приехал по комсомольской путёвке. Я как только приехала в Чекмень, он ни на шаг от меня не отставал. Ухаживал. А в январе 1958-го мы расписались. ЗАГС был в то время на станции Азиатская. Приехали в конце рабочего дня, ЗАГС уже закрывался. Уговорили нас расписать. Только жизнь наша с Сашей не сложилась. Он написал матери, что женился, девушка из детского дома. Ей это не понравилось, бросай ее, говорит, мы нищие, она нищая. Как жить будете? Он попивать стал, меня бить. Через год дочь Галка родилась, а меня поздно в Кушву, в роддом, привезли. Транспорта ведь не было, проходящий поезд не остановишь. Она родилась неживучая. 11 месяцев всего прожила. Похоронили.

А разве вас на лёгкий труд не переводили?

Не было такого. Я вагоны до последнего разгружала. А когда Галочке исполнилось 7 месяцев, муж бросил меня, к другой ушёл. Осталась я одна, вернее с дочкой грудной, ни денег, ни работы. Такое отчаяние подступило, руки наложить на себя хотела. Всё думала – за что мне это? Но, в какой-то момент одумалась, взяла себя в руки. Вышла на работу, да вот загвоздка, с детскими яслями тогда туго было. Галочку не берут – мест нет. Бывало, оставляла её одну дома по несколько часов, каши манной на воде наварю и иду на работу, реву и работаю, работаю и реву. Набралась как-то смелости и пошла требовать место в яслях, раскричалась, говорю, если место не дадите – я в вас чернильницей запущу. Дали место. А тут как тут, муж-беглец заявился. Прости, мол, меня! Простила. За дочь боялась, не за себя.

А он кем работал?

Бригадиром связистов. Он связь во всей округе делал. В Качканаре, на Валериановске, на фабриках, в домах. Был умный очень. Я пошла учиться в вечернюю школу, закончила её, поступила в строительный техникум. Независимой хотела быть. Много занималась спортом. Была чемпионом города по многоборью. Марафонскую дистанцию запросто бегала. На лыжах по 30 километров пробегала, а потом дельтапланом увлеклась. С Иваном Михайловичем Соболевым (известный качканарский краевед) летали. Он его собственными руками соорудил. Проблема была одна – не та роза ветров. Приходилось дельтаплан цеплять к мотоциклу, он набирал скорость и летел.

А откуда летали?

Где сейчас находятся 6-е коллективные сады. Там ровная площадка.

На каких предприятиях города ещё работали?

На многих. Я ведь на сварщика выучилась. Безотказная рисковая была, на любую работу соглашалась. Мужики порой боялись браться, а я соглашалась. Я была все время на Доске Почета. Сколько было сварщиков, а я одна была на Доске Почета. У меня был самый высокий разряд — пятый.

Вот вы приехали молодые. Вы на танцы ходили?

Да, на танцплощадку в парке «Строитель» ходили. Там очень весело было. Музыка играла. Танцевали. Мы с мужем до полуночи порой гуляли. Однажды меня на танец пригласил парнишка один молодой, кудрявенький такой. Стали мы танцевать. А муж аж взбеленился, увидев нас. Драку затеял.

Первые качканарские квартиры. Какими они были?

Деревянные двухэтажные дома на 16 квартир. В каждой квартире – несколько семей. Отопление печное. Туалет на улице. В стенах из брёвен пакля торчала. Но все равно, те, кто получал квартиры, были счастливчиками.

А водопровод в доме был?

За водой ходили на колонку.

А с продуктами как тогда в магазинах было?

Когда первая дочка родилась, в 1960-м, очень плохо было с молоком. Дети рождались, молока не достанешь. Мы с 5 часов утра занимали очередь. А у меня девчонка маленькая была 5 месяцев, а кормить-то нечем я наварю кашу манную на воде да масла сливочного добавлю.

А зарплата у вас тогда была хорошая?

Нет, на кусок хлеба не хватало.

А кто вам из начальников запомнился?

Разные люди попадались. В основном хорошие. Помню, правда, одного бригадира, я в Чермете тогда работала. Фамилию его не буду называть. Он все к сварщицам приставал. Подходит ко мне, говорит:

— Я тебе разряд выбил, четвертый.
— Спасибо! Давайте, я вам куплю литра два водки.
— Не надо…
— Так чем я с вами рассчитаюсь?
— Натурой

Напрямую сказал. И началось! Я прихожу на работу, включаю сварочник. Он приходит, сварочник вырывает. Я стою, не работаю. Месяц стою — не работаю. Бригада моя стала возмущаться. Второй месяц он также издевается. Слава богу, потребовались сварщики на Западный карьер. Зима тогда лютая стояла, никто не захотел в карьер ехать. Одна я согласилась. Так немного спаслась на некоторое время. А вечерами все плачу и плачу, никому ничего не говорю. Рассчиталась я в конце-концов.

А как праздники проводили?

В кинотеатр «Юность» ходили. Перед кино были танцы, буфет работал, там молодежь свидания назначала. Клуб «Строитель» работал. Концерты шикарные там были, их Липатов Саша вёл. Приезжали столичные артисты. А там, где сейчас администрация города, раньше каток был.

Вы, наверняка, ездили в другие города, сравнивали Качканар с ними. Не пожалели, что приехали сюда?

Нет, не пожалела. Мне кажется наш город лучше всех. И, вообще, я не смотря ни на что, считаю себя счастливым человеком! Я горжусь тем, что я живу в Качканаре!